Содержание материала

Сад Шахерезады

logo 15- Сейчас пойдем вдоль рифа на глубине метров восемнадцать-двадцать. Когда будем обходить его край, то придется плыть против течения. Если течение очень сильное, то поворачиваем назад, а если нет, то, зайдя за край, уходим в лагуну, что повыше. Если будет очень тяжело, то держитесь ближе к рифу. У стен течение, обычно, слабее, – привычно инструктировал Виталий, когда мы, обсохнув после первого погружения, вожделенно ждали второго.
- Хоть бы мне раз повезло поплавать в попутном течении, а? – посетовала я, – а то вечно приходится бороться.
- В попутном течении плыть тоже непросто. Чуть притормозил, чтобы какой-нибудь заковыристый коралл посмотреть, и… все. Товарищей твоих уже унесло далеко, – засмеялся Виталий.

На этот раз я уходила в глубину так, как хотела. Медленно и легко, обжимаемая водой, я соскальзывала с держащих меня невидимых сильных ладоней только для того, чтобы через секунду они снова бережно подхватили меня, удерживая над зеленоватой бездной.
Копировать движения Виталия, наверное, просто бесполезно, - думала я, как обычно, пристроившись за его ластами. – У него другое тело, другой баланс, другой характер. Мне надо найти свое движение под водой, такое, которое будет естественным только для меня.
C этими мыслями я наконец-то заняла место параллельно и чуть ниже своего напарника, с тем, чтобы ему было меня видно, не поворачивая головы.
Некоторое время я просто наслаждалась водой, а потом вдруг божественная легкость ушла. Почему-то плыть стало тяжело и неудобно. Заметив, что рыбы отчаянно машут плавниками, чтобы удержаться на месте, я догадалась, что мы вышли в зону течения.

Те три минуты, что мы плыли во встречном течении, показались мне вечностью. Прижиматься к стенке, как советовал Виталий, я боялась, потому что течение угрожало не просто насадить меня, подобно бабочке, на отростки кораллов, но еще и протащить по ним вверх. Ничего гениальнее, чем оставить между собой и рифом Виталия, мне не пришло в голову.
Он умеет с такими штуками справляться, он удержится, - думала я, совершая свой коварный маневр, - а если меня потащит на риф, то я сначала упрусь в его бок.
Возможно, я совершила техническую ошибку, подставив себя под более сильный поток воды. Но, видя между собой и стенкой спокойно плывшего Виталия, я не боялась попасть на терку, а большего мне не было нужно.
Если Виталий не дает сигнал поворачивать назад, как мы уговорились на корабле, значит, это течение не слишком сильное, - успокаивала я себя, тяжело дыша больше от страха, чем от физической нагрузки, - но хотелось бы уже куда-нибудь свернуть, а то ни кайфу, ни лайфу от такого плавания нет. Я ничего толком не успеваю рассмотреть, не знаю, долго ли еще идти, и ужасно боюсь выбиться из сил раньше времени.
Наконец впереди показалась цель нашего путешествия – огромные вертикально стоящие веера редких кораллов. Горгонарии живут только в течении, которое проносит сквозь кружево скелета планктон и прочую питательную живность. Виталий заплыл за барьер, образованный разросшимися веерами, и принялся фотографировать. Я понимала, что с той стороны чудо морское выглядит намного лучше, но самой заплыть за кружевной заборчик, было слабо. Пришлось бы усиленно держаться на месте спиной вперед, чтобы течение не впечатало меня в морские заросли, а я не была уверена в своих силах.

В Москве наш с Вовчиком общий друг рассказывал, как ныряет его знакомая, живущая в Шарм-Эль-Шейхе.
- Ты понимаешь, у человека совершенно уникальный взгляд на мир! – восхищался Митя, показывая мне фотографии, сделанные его подругой. – Она может полчаса висеть около одного подводного куста, дожидаясь, пока все население колонии не привыкнет к ее присутствию. Тогда они вылезают и продолжают свою обычную жизнь, а человеку просто в кайф замереть неподвижно и смотреть на это.
Я прекрасно понимала, что увлекло подругу Мити. Умей я плавать достаточно хорошо, я бы и сама притаилась над одним крошечным мирком на «домашнем рифе». На бетонной раме размером не больше метра по длинной стороне, которую кто-то бросил на донный песок, начали расти кораллы. Следом за кораллами пришли рыбы. Пара морских ежей решила, что в ямке под бетонным дном, уже прикрытом разноцветными пучочками будущих зарослей, удобно сыграть свадьбу и завести детей. Малюсенькая крылатка, не больше детской ладони величиной, уютно устроилась на дневной отдых в тени, отбрасываемой прямоугольными стенами.
Миниатюрный раек жил и дышал, медленно разрастаясь, среди пустынного песка и заливных лугов. И за бытием этой трогательной мини вселенной, я была бы готова наблюдать долго.

Лагуна, куда мы забрались, уйдя от беспокойной водной магистрали внешней стенки Габр Эль Бинта, оказалась райским садом. Клумбы разноцветных кораллов, в недостижимом человеческому разуму гармоничном беспорядке сидящие в песке, казались произведением искусства. Нежно-розовые, нежно-сиреневые, нежно-голубые, нежно-зеленые, нежно-лимонные: они сплетались разнообразием своих форм в единое целое. Каждую куртину можно было рассматривать часами, медленно обходя по кругу.
Мириады крошечных рыбок вертелись над похожим на цветок астры кустом, мгновенно исчезая в соцветии, почуяв опасность. Но стоило перестать шевелиться, как они так же мгновенно появлялись снова, с тем чтобы от малейшего движения воды снова исчезнуть.
Рыбы покрупнее, с контрастными вертикальными полосками на боках, резкими зигзагами пересекали пространство между коралловыми клумбами, догоняя друг друга. И их было много, очень много. Если бы речь шла о земном садике, я написала бы, что все вокруг пело и щебетало в упоении жизнью, но подводный мир безмолвен, поэтому вся живность резвилась под психоделический шорох моего дыхания и легкий звон в ушах.

Вальяжно шевеля плавниками, из-за поворота вынесла свое тело с черной бархатной маской поперек темных выпученных глаз рыба-фугу. Почему-то мне захотелось взять ее в руки и погладить.
Несколько лет назад я была на экскурсии в «арабской Венеции» - Эль Гуне, где нам в аквариумах показывали рыб, живущих в Красном море. Про рыбу-фугу говорили, что она съедобна, но готовить ее сложно, потому что при определенных условиях мясо становится ядовитым.
Еще рассказали, что в Японии эту рыбу готовят определенным образом, так, что съевший ее, либо погибает, либо в течение некоторого времени испытывает неземное блаженство. Когда я слушала этот рассказ, то острота переживаемых такими камикадзе ощущений, захватила меня колким адреналином.
Теперь же, находясь в подводном саду из сказок «Тысяча и одной ночи», подобные игры казались мне уделом людей бесчувственных и в чем-то ущербных. А пухлый пучеглазый ниндзя с бархатной маской поперек головы плыл, все так же вальяжно шевеля плавниками, и не обращал никакого внимания на огромную темную тень, нависшую над ним.

Когда мы вернулись на корабль, то я долго не могла успокоиться. Я сидела со своей тарелкой с обедом на корме и вспоминала маленький подводный садик.
- В такие минуты, - обратилась я к Виталию, - у меня в голове возникает только одна мысль: «Благодарю тебя, Боже, за ту красоту, что ты создал!», хотя я далеко не религиозный человек. Я не пустила там слезу восторга только потому что опасалась, что маска начнет потеть. Хотя очень хотелось.
- Да, меня тоже до сих пор пробирает. Хотя я здесь уже семь лет, – задумчиво ответил Виталий.
Мы замолчали, глядя на красные Синайские горы и глубокую синеву за бортом яхты, в которой прятался от глаз людей крошечный райский уголок.

Подводный дворец

logo 16- А нигде нет места, где под водой какой-нибудь дворец можно посмотреть? – вдруг спросила я Виталия, хотя разговор шел о затонувших кораблях.
- Дворец? – удивленно переспросил инструктор.
- Мне иногда снится сон, что я хожу по мраморному дворцу, я такие в Греции видела, - начала я объяснять свою мысль. – От центрального входа ступеньки вниз прямо к морю... Не просто выходят, а продолжаются под водой, и там под водой другая часть дворца. И я туда плыву… проплываю между светлыми колоннами из залы и зал. Крыши в подводной части нет, лучи солнца прорезают зеленоватую воду... Нет нигде такого дворца?
- Нет, - заулыбался Виталий. – Чтобы ты посмотрела такой дворец, надо город Петра затопить. Но, боюсь, в ближайшее время такого не случится.
Я чуть не сказала «жаль», но вовремя спохватилась. Странное очарование сна долго звенело в моей душе, заставляя сомневаться в собственном благополучии и желать чего-то смутного и непонятного каждый раз, когда я о нем вспоминала.
- А что у нас будет на третьем дайве? – спросил Игорь, вернув меня с небес на землю.
- На третьем дайве мы подойдем к одному рифу, он называется Аль Шааб, спустимся под воду и пойдем по течению по направлению к Дахабу. Когда у нас будет заканчиваться воздух, то мы выпустим сигнальный буй, и корабль нас подберет.

Вовчик очень хотел собрать как-нибудь компанию из нескольких человек и поехать на настоящее сафари. Когда неделю или даже две все живут только на корабле. И ныряют, ныряют, ныряют без остановки. Они с Игорем потихоньку тренировались для такой поездки, терпеливо отрабатывали технику глубоководных погружений, учились пользоваться дополнительным баллоном и запускать сигнальные буи. Так что на этот счет можно было не волноваться. Главное – добраться до яхты и вытащить себя с аквалангом по алюминиевой лесенке на палубу.
- И как мы заберемся на дрейфующий корабль? – тут же напряглась я.
- По обстоятельствам. Либо лодку спустят, либо нам веревку кинут, держась за которую, мы сможем доплыть по поверхности до корабля. Яхта в любом случае близко к рифу подойти не сможет, поэтому нам придется уходить в море.
Я не стала дожидаться, пока мне напомнят о том, что я – копуша. Едва завидя место, где мы должны были погружаться, не дотерпев до остановки винта яхты, я тихо пошла одеваться.
Три дайва в день для меня пока многовато, - ныла я сама себе, возясь со штанинами гидрокостюма, - опять крыша рухнет, но пропустить дрифт по течению я не могу. И баста! Залягу в номере и буду разбираться со своими впечатлениями, иначе скомкается все, потом будет не вспомнить, где и что было.

Мы опустились в небольшую коралловую долину, полную интересных полянок. Если моей мечте о подводном дворце и было суждено сбыться, но, наверное, вот так.
Одна полянка сменялась другой, как один зал дворца следующим. И на каждой было что-то такое особенное, что хотелось рассматривать. Где-то коралл напоминал огромный кочан цветной капусты метра три в диаметре, и я со вкусом обходила его по кругу. Где-то скалы и кораллы образовывали некое подобие колонн или отдельно стоящих арок.
Пока «коллеги» по погружению из другой группы судорожно барахтали ластами, чтобы справиться с легким течением, я, сумев вписаться в двжение струй, переворачивалась вниз головой, чтобы заглянуть в складки разнообразных «кочанов», где вертелось особенно много рыб. Или изгибалась, лежа на боку, чтобы пролезть в щель между скалами рифа.
Я наконец-то осознала, что у меня есть возможность двигаться не только вперед-назад и вправо-влево, но еще и вверх-вниз, и с радостью исследовала внезапно обнаруженную способность. Глубина не больше двенадцати метров позволяла не беспокоиться об идеально ровном профиле погружения, и я купалась в лучах солнца, просвечивающих через природные арки в высоких стенах естественного дворца из десятков комнат.
Равнодушие рыб, продолжавших заниматься своими делами, меня только радовало. Вдруг вспомнилась строчка из романа о китайской императрице Цыси: «Птицы садились ей на руки, а звери выходили из чащи деревьев ей навстречу».
Мои любимые красные рыбки, удивительно напоминающие те создания, что разводят в аквариумах, называя «золотыми», весело кружили вокруг меня, лишь слегка отодвигаясь, чтобы дать мне дорогу.

Как приятно остаться наконец наедине с Морем, - умиротворенно думала я, едва шевеля плавниками вокруг очередной заковыристой коралловой шишки, - Виталий не в счет, он настолько органично вписывается в среду, что не воспринимается здесь чем-то чужеродным.
Мне вдруг захотелось распустить плотно собранные в хвост волосы и позволить им расправиться в потоках легкого течения. Я почти потянулась к заколке, но вспомнила про маску. Затылочный ремень не даст волосам рассыпаться так, как мне хотелось, а расставаться с маской я все-таки пока не была готова. Ничего, в следующий раз решусь, - уговорила себя я, продолжая впитывать благодатное уединение, пока мне не показалось, что ласты идут как-то необычно тяжело.
Обернувшись, чтобы посмотреть что случилось, я увидела, что замечтавшись, перегородила неширокий проход между шишками. Вовчик деликатно держал меня за обе ласты, предлагая либо продвинуться вперед, либо сдать назад. За ним уже выстроилась очередь из остальных шести человек, желающих продолжить осмотр подводного дворца.
Я освободила дорогу, невольно поморщившись. Вова с Игорем плавали пусть не так рыбоподобно, как Виталий, но они не нарушали общей гармонии. Скорее, напоминали двух больших крокодилов, не столь изящных как крылатки, но все же достаточно свободно себя чувствующих в воде. Что касается остальных… Неестественно угловатыми движениями и сбивчивым дыханием они создавали напряженное возмущение пространства, ломая невидимые глазу силовые линии. Ощущалось это так же неприятно, как гогочущие школьники в прохладно-торжественных залах Эрмитажа.

Когда в наших баллонах осталось по пятьдесят бар, Вовчик с Игорем выпустили на поверхность оранжевую колбасу сигнального буя, давая знак яхте, что мы готовы вернуться на борт.
Постепенно двигаясь от рифа в открытое море, мы вынырнули недалеко от корабля. С борта нам кинули «морковку» - веревку с буйком на конце, перебирая руками по которой, мы подтянули себя к корме, где уже были спущены две лестницы. Помучиться о том, как я буду подниматься по ней груженая снаряжением, я не успела. Два арабских парня из команды яхты лихо выдернули меня на корму за вентиль баллона.
Сняв акваланг, еще в гидрокостюме, Виталий протянул мне руку для рукопожатия.
- Вот ты и стала настоящим дайвером, - радостно произнес он, крепко сжимая мне кисть.
- Почему ты так думаешь? – я была рада комплименту, но хотела подробностей. Ибо почему-то всегда складывается так, что о моих недостатках говорят детально и распространенно, а успехи просто обозначают как свершившийся факт.
- Я видел, как ты двигаешься. – В подробности Виталий вдаваться не собирался. – Мне вообще не нужно с человеком «чек-дайв» делать, чтобы узнать, что он может под водой. Мне достаточно посмотреть, как он акваланг собирает, чтобы все было понятно.

Вечером мы с Вовчиком и Игорем пригласили самого общительного парня из арабов, работавших в «нашем» ресторанчике, выпить с нами по баночке пива.
- Я сам дайв-инструктор, просто мне больше нравится работать на кухне, - говорил симпатичный молодой Мухаммед по прозвищу Нэт. - Я погружался с французскими мастерами, с английскими, с польскими, с немецкими. И с русскими тоже. Поверьте мне, Виталий – лучше всех.
Когда настал момент собирать вещи в дорогу домой, я спросила Виталия, можно ли мне оставить у него в дайв-центре купленное мною снаряжение. Тащить все свои причиндалы в московскую тесную нору не хотелось. Пусть остаются в Дахабе, им здесь явно будет лучше.
- Конечно можно! – согласился инструктор. – Только если ты потом захочешь поехать куда-нибудь еще, мне будет сложно быстро переслать тебе твои вещи.
- Виталий, я думала две недели, и теперь я точно знаю, что никуда в другое место я ехать не захочу. Скажи мне, что может быть лучше Красного моря? Может быть, я бы еще съездила туда, где растут те длинные водоросли, которые часто по телевизору показывают в сюжетах о дайвинге. Но это точно не в ближайшее время.
- Они в Малазии растут, - смущенно уточнил Виталий.
- Это точно будет нескоро, - улыбнулась я. – Я не видела Кейвз, я не была на Айлендз, и сад угрей тоже остался в этот раз без меня.
- Если хочешь, я могу закрыть тебе курс Advance без отработки навыка «навигация по компасу», ведь ты делала это с Алексеем в Москве.
- Не надо. Я вернусь, и мы сделаем навигацию, и еще одно ночное погружение, и вообще, Вит, я такая липучая, ты даже представить себе не можешь. Я душу из тебя вытяну в следующий раз.
- Тогда спишемся, как соберешься.

По диванам в ресторанчике на длинных и тонких ногах ходил серьезный кот-Азот. Подросшие щенки Молли возились во дворе, весело подтявкивая. Под навесом на японской части территории Йоши собрал полукругом очередную порцию новичков. У комнатки с надписью «ресепшн» гомонила придурковатая американская молодежь. Обшарпанный микроавтобус стоял во дворе, готовый вести нас в аэропорт.
Под протяжный крик муэдзина, созывающего правоверных мусульман на молитву, мы выехали на шоссе, ведущее в Шарм-Эль-Шейх.

24 августа 2012 года
Москва

Продолжение следует...